• Главная страница
• Архив новостей
• Карта сайта
• Официальные документы
• Мероприятия
• Участники
• История Феодальной Японии

• Культура

• Исторические битвы
• Исторические личности
• Материальная культура
• Читальный зал
• Прочее
• Доспехи
• Вооружение
• Костюм
• Аксессуары и предметы быта
• Доска позора
• Форум
• Контакты

 

 

 

________________

 

 

БИБЛИОТЕКА


История Феодальной Японии


Сёгунат Токугава


Токугава ИэясуЧетверть тысячелетия над Японией развевались флаги клана Токугава. Однако за несколько лет до 1603 года, когда Токугава Иэясу  провозгласил себя сёгуном, его род мало чем выделялся среди десятков мелкопоместных даймё. Исконные земли этого рода располагались восточнее нынешней Нагои - в Сидзуокэ. Но в 1590 году клану пришлось перебраться на новые места. Вызвано это было приказом военного лидера Японии Тоётоми Хидэёси, предпринимавшего гигантские усилия по объединению страны, раздробленной на мелкие феодальные уделы. Новые земли для Токугава были выделены в долине Канто, весьма плодородной, но к тому времени малоосвоенной и экономически отсталой.

 

Центром нового княжества стала небольшая рыбацкая деревушка Эдо. Здесь Токугава Иэясу и построил свой новый замок (в который, кстати, спустя много лет переехал из Киото император). Своих вассалов Иэясу рассадил по различным уголкам долины Канто, построив для них замки, вокруг которых быстро стали образовываться города.

 

Занятый освоением своего нового владения, Токугава Иэясу не принял участие в двух неудачных походах в Корею, что избавило его, в отличие от других даймё, от значительных финансовых потерь. Это позволило ему накопить силы, превратив клан Токугава в один из влиятельнейших в стране.

В 1600 году Токугава вместе со своими сторонниками разгромили в битве при Сэкигахара войска Хидэёри, сына скончавшегося двумя годами раньше Тоётоми Хидэёси, и установили военный контроль над большей частью страны. Своей резиденцией новый сёгун избрал собственный замок в Эдо (Императорский двор продолжал оставаться в Киото). С этого момента и ведет отсчет заключительный период японского средневековья, известный в исторической литературе как Эпоха Токугава или Эпоха Эдо.

 

Правительство Токугава лишило самураев-феодалов возможности вести междоусобные войны и выступать против центральной власти, сохранив за собой право контроля над даймё. У самураев, выступавших против Токугава, отнимали (полностью или частично) владения, в некоторых случаях недовольных перемещали в другие районы.

 

Одной из главных мер, принятых центральным правительством в первые же годы, было разделение всех крупных феодалов на три группы в зависимости от их прежнего (до 1600 г.) отношения к дому Токугава. В высшую группу даймё входили так называемые госанкэ-даймё (три знатных дома) - семьи, родственные дому Токугава (Кии, Миото, Овари); во вторую группу - фудай-даймё - князья, находившиеся в вассальных отношениях к сёгуну и поддержавшие его во время битвы при Сэкигахара; в третью - тодзама-даймё, т.е. даймё, которые были враждебны дому Токугава в его борьбе за центральную власть.

 

Тодзама-даймё относились к группе феодалов, земли которых нередко конфисковывались и передавались сторонникам Токугава или рассредоточивались между владениями фудай-даймё с целью предотвратить заговоры или создание группировок, могущих причинить вред правительству.

Чтобы закрепить лояльность даймё к сёгунскому правительству, была разработана целая система гарантий. Жены и дети даймё, превращенные фактически в заложников, должны были постоянно пребывать в Эдо. Там же обязаны были присутствовать и сами князья. Но так как им приходилось присматривать и за своими имениями, была введена система "санкин котай", в соответствии с которой даймё один год мог жить у себя в замке, а следующий (в обязательном порядке) в столице сёгуната.

 

Система санкин котай в действии. Процессия даймё направляется в Эдо. Рисунок Тикунобу Тоёхара, 1897 г.

 

Не менее важной задачей третий сёгунат считал консервацию сложившегося в Японии к началу XVII в. политического и общественного строя. Сословной системе и строгому соблюдению отношений господства и подчинения в этот период уделялось особое внимание. Деление общества на сословия, введенное Хидэёси, осталось почти в неизменном виде с той лишь разницей, что сословие горожан стало подразделяться на ремесленников и купцов. Классовая структура эпохи Токугава выражалась формулой "си - но - ко - сё" - "самураи - крестьяне - ремесленники - купцы". Все четыре сословия вместе назывались "симин". Самураи, естественно, как опора токугавского режима стояли на высшей ступени общественной лестницы, они считались лучшими людьми страны, цветом японской нации. Отсюда поговорка:

Хана-ва сакураги

Хито-ва буси

"Среди цветов - вишня, среди людей - самурай". За самураями шли крестьяне. Земледелие, по конфуцианской этике, считалось благородным занятием еще в древнем Китае. Это положение оставалось неизменным и в феодальной Японии. К тому же крестьянство для Бакуфу и кланов по существу являлось основным источником средств (в первую очередь риса - всеобщего денежного эквивалента). В связи с этим крестьяне особо выделялись самурайством среди простонародья и занимали как бы привилегированное положение среди низжих сословий.

 

Ниже крестьян стояли ремесленники и уже совсем презренными считались купцы. Замыкали социальный ряд феодального общества две категории населения: нищие (хинин) и эта - парии, которые исполняли самые грязные и постыдные, по мнению самураев, работы, связанные с выработкой кожи и кожевенным производством, уборкой нечистот и т.д.

Совершенно обособленной продолжала оставаться придворная аристократия (кугэ) - прослойка господствующего класса, занимавшая формально еще более высокое место, чем самураи, в сословной организации японского общества, но лишенная всякой политической власти и способности к действию.

 

Переход из одного сословия в другое практически был невозможен, за исключением случаев усыновления.

Сословие воинов формально считалось единым. Тем не менее регламентация Токугава коснулась и его. Она ввела четкое иерархическое разделение в среде военного дворянства. Наряду с выделением у самураев высшего ранга даймё (военной знати) трех классов (госанкэ-, фудай- и тодзама-даймё) и иерархией феодальных князей, определявшей положение каждого из них по размерам территории, была оформлена новая прослойка самурайства, так называемые хатамото (букв. Подзнаменные или знаменосцы), или дзикисан (непосредственные вассалы), которые, как и гокэнин, являлись годзикисан, т.е. самураями, подчинявшимися непосредственно Бакуфу и сёгуну.

 

Хатамото, в отличие от гокэнин, обладали большими привилегиями: они имели право личных аудиенций у сёгуна, при представлении министрам сёгуна (родзю) входили в помещение непосредственно с главного входа; во время встречи с процессией госанкэ поворачивались к ней спиной, делая вид, что не видят ее, тогда как гокэнин обязаны были припадать к земле сразу же, увидев копьеносцев торжественного шествия; могли ездить верхом, даже в Эдо, что прочим не разрешалось. В случае ведения войны хатамото должны были принимать участие в комплектации армии сёгуна, поставляя по пять человек с каждой тысячи коку риса своего годового дохода. В мирное время хатамото входили в состав административного аппарата сёгуната, приближаясь этим к даймё, и составляли вместе с сёмё верхушку сословия самураев.

Хатамото и гокэнин так же, как и даймё, делились на категории: фудай (фамилии ближайших сподвижников Токугава Иэясу) и гохо.

 

Ниже хатамото и гокэнин по социальному положению стояли вассалы вассалов - байсин, или самураи, находившиеся в подчинении многочисленных местных феодалов.

Последнее место в сословии принадлежало низшим самураям, рядовым воинам - асигару, или кэнин.

Вне всех этих категорий стояли ронин, или роси - самураи, утратившие место в своей феодальной организации, в своем клане (хан). Они покидали своего сюзерена по его принуждению (в случае разрыва договора между господином и слугой, что бывало крайне редко) или же добровольно (например, для совершения кровной мести, после исполнения которой могли вернуться к своему хозяину). Многие ронины, лишенные средств к существованию, искали нового покровителя или становились на путь грабежа и разбоя, объединяясь в банды и терроризируя жителей мелких деревень, путников на дорогах. Среди ронинов, "самой развратной категории населения", готовой за деньги на любые преступления, вербовались также наемные убийцы.

 

Экономическое благосостояние и мощь японских феодалов определялись величиной их земельных владений, которые были постоянно закреплены за даймё, и кокудака - размером урожая риса, самого важного продукта обмена в Японии того времени, получаемого с земельного участка или со всего княжества.

Общий годовой сбор риса по всей Японии составлял 28 млн. коку, из которых 8 млн. принадлежали сёгуну (40 тыс. коку назначались императорскому двору), а 20 млн. являлись собственностью 270 даймё.

 

Основная масса самураев не имела земли и получала от феодала за несение службы (хоко) специальный паек рисом - року. Некоторые высшие, особо приближенные к окружению крупных феодалов самураи часто получали в год по 10 тыс. коку, хатамото (их было около 5 тыс.) назначался паек менее 10 тыс. коку риса, пенсия рисом гокэнин (15 тыс.) равнялась 100 коку. Рядовым вассалам даймё выдавалось еще меньше риса - около 30 коку в год. Этим пайком самураи удовлетворяли собственные и семейные нужды, начиная от одежды и пищи и кончая предметами роскоши (например, золотой оправой оружия, передававшееся по наследству, и т.д.). От цен на рис зависело благополучие буси и соответственно крестьянства, основного производителя и поставщика этого продукта.

 

Землю (та) от феодала получала, как правило, очень незначительная часть самураев - старшие самураи, которые управляли определенной частью земель даймё.

Такие самураи являлись главными вассалами князя - каро или управляющими ленными владениями - кунигаро. Содержание даймё и его вассалов, истощавшее бюджет страны, осуществлялось за счет крестьян, которые получали в пользование земельные наделы на правах аренды и платили за это ренту-налог (нэнгу), а также исполняли всевозможные повинности. Таких крестьян, прикрепленных к своему наделу, именовали "хомбякусё", т.е. "настоящие крестьяне". Большая часть производимой крестьянами сельскохозяйственной продукции отбиралась в пользу их эксплуататоров, хотя основной налог должен был собираться по принципу "си ко року мин" - "4 части - князю, 6 - народу", иногда "2 - князю, 1 - народу".

Постоянные переезды княжеской свиты из родового замка в Эдо и обратно обходились для даймё очень недешево. Приходилось искать источники дополнительных доходов: развивать в княжествах ремесленные производства - выделку шелка, бумаги, рисового вина, гончарных, фарфоровых, лакированных, хлопчатобумажных, деревянных, металлических изделий, еще туже закручивать налоговый пресс, облагая крестьян все новыми и новыми податями. Недаром крестьян-бедняков называли "мидзуноми" (дословно: "пьющие воду"). Ведь зачастую их еда сводилась к чашке воды.

Крестьянство отвечало на это бунтами, нередко принимавшими форму открытых восстаний. За годы правления Токугава в стране произошло более 1500 таких массовых выступлений. В иных принимало участие до 200 тысяч человек. Крупнейшее из них произошло в 1637 году, во время правления Иэмицу, третьего сёгуна из династии Токугава, которому приписывают следующее указание: "Не давайте крестьянам ни жить, ни умирать" (т.е. забирайте у них весь урожай, оставляя лишь необходимое для житья впроголодь).

 

Незадолго до этого Бакуфу предприняло решительное наступление на юго-западные княжества - оплот католицизма. Процветающая торговля этого региона с испанскими и португальскими купцами обеспечивала местным даймё значительную степень независимости от Эдо. Более того, сёгуны ощущали возрастающую угрозу своему могуществу от южных соперников, выступавших под знаменами христианства. Поэтому удар был нанесен по самой чувствительной точке - установившимся связям южных княжеств с Европой.

 

Продолжались начатые еще по инициативе Хидэёси карательные акции против перешедших в христианство японцев. Для выявления инаковерующих был применен прием "фуми-э". Жителям города или деревни показывали бронзовую пластину с изображением Иисуса или Девы Марии и предлагали топтать ее ногами. Всех отказавшихся казнили. Жертвами религиозных чисток при Иэмицу пало более 30 тысяч японцев. Маленькие христианские общины сохранились лишь в глухих деревушках.

 

Чтобы прекратить приток "вредных идей", зарубежного оружия и товаров в южные княжества, Иэмицу Токугава изгнал всех португальских и испанских купцов из страны. Поводом для этого стало обвинение в снабжении японских христиан огнестрельным оружием. В 1635 году вышел сёгунский указ, запрещавший под страхом смертной казни покидать пределы страны. Одновременно тем из своих подданных, кто ранее уехал по делам или на учебу за рубеж, сёгун запретил возвращаться на родину. Был наложен запрет и на строительство крупных кораблей (водоизмещением более 80 т), пригодных к заморским рейсам. Ворота в страну с грохотом захлопнулись.

 

Осталась, пожалуй, лишь малюсенькая щелка, дававшая некоторое преимущество иностранцам-некатоликам. Проскрипционные меры затронули в гораздо меньшей степени китайцев, исповедовавших буддизм и конфуцианство, а также голландцев - сторонников простестантства и потому не ведших миссионерской деятельности в Японии. В конце XVII века разрешение заходить в порт Нагасаки давалось ежегодно 70 китайским судам и 5 голландским. В последующие годы эти ограничения усилились. В порту Нагасаки для их факторий был выделен небольшой искусственный островок Дэсима, соединявшийся с берегом мостом. Лишь раз в год голландский торговый корабль получал разрешение пристать к причалу Дэсима.

 

Взамен европейские негоцианты обязаны были предоставлять для Бакуфу краткий письменный доклад об основных событиях в мире. Так что, оказавшись по собственной инициативе в полной изоляции от окружающего мира, высшие чиновники сёгуната все же оставались в курсе наиболее важных международных проблем. Кроме того, дополнительные сведения (вместе с небольшими контрабандными партиями товаров) поступали через острова Рюкю из Китая, а также от князей Соси, контролировавших Цусимский пролив и поддерживавших некоторые отношения с Кореей. (Так, например, по мнению ряда российских историков, поступившие в Японию сведения о российско-французских противоречиях и вторжении армии Наполеона в Россию позволили правительству Бакуфу пойти на серьезную акцию против ушедшего с головой в европейские дела северного соседа - продержать свыше двух лет в плену мореплавателя В.Головнина и нескольких его спутников, высадившихся летом 1811 года со шлюпа "Диана" на остров Кунашир.).

 

В 1637 году вспыхнуло восстание местных жителей на полуострове Симабара (на западе острова Кюсю) и на соседних островах Амакуса. Его исподволь поддержали местные феодалы, стремившиеся сохранить свою независимость от центра. Бакуфу бросило на подавление восстания армию в 100 тысяч человек. Штурм замка Хара, где укрепились мятежники, продолжался около пяти месяцев. Восстание было потоплено в крови. Пленники, включая женщин и детей, были сброшены в море со скалы в Нагасакской гавани. Свою руку к разгрому мятежников приложили и голландцы, предоставившие сёгунским войскам свой вооруженный пушками корабль. Это еще более укрепило привилегированное положение их фактории в Японии.

 

На всех дорогах были выставлены заставы, тщательно проверявшие у прохожих и проезжих документы на право передвижения. Жесточайше, под страхом смертной казни пресекались любые попытки крестьян сбежать от своих даймё. Запрещались любые сборища. Были введены ограничения на строительство новых замков и укрепление старых. Проживание любого постороннего в городе или деревне было возможно лишь при наличии соответствующего разрешения. Соседи были связаны узами круговой поруки, расплачиваясь перед властями своим имуществом и даже жизнями за любое нарушение порядка в округе. Строго регламентировались для каждого сословия фасон, цвет и материал одежды. Столь же жестко было оговорено право любой трудовой и социальной деятельности для каждого сословия. Ношение оружия было разрешено только самураям. Регламентированы были любые мелочи. Например, право пользования паланкинами (ручными носилками) было даровано лишь самим даймё и членам их семей, медикам, астрологам и лицам старше 60 лет. Лимитировалось количество воинов (не более 20 всадников), которым было дозволено сопровождать своего даймё в поездках. Надзор распространялся даже на семейную жизнь: запрещались любые развлечения, роскошь.

 

Жесточайший политический, военный, административный контроль со стороны сёгуната, кровавые безжалостные расправы над любыми противниками режима и инакомыслящими привели к тому, что столетиями продолжавшиеся междоусобицы утихли, в стране воцарился столь непривычный для средневековой Японии мир. Необходимость в содержании мощных самурайских дружин отпала. Судьбы страны и отдельных княжеств перешли в руки чиновничества. Оставшись невостребованными, многие самураи сменили меч на перо (вернее - на чернильницу с тушью и кисточку), перейдя на службу в гражданскую администрацию. Философской базой сёгуната стало конфуцианство. Исторически сложилось так, что идеи Конфуция в Японии долгое время воспринимались лишь как дополнение к буддизму. Соответственно, и интерес к учению китайского мыслителя проявляли лишь буддийское духовенство и аристократия.

 

Посещение храма Ямадзаки сёгуном Токугава Иэмоти во время путешествия из Эдо в Киото. Гравюра Садахидэ Утагава, 1863 г.

 

Однако в эпоху Токугава конфуцианство приобрело статус официальной государственной идеологии. Хотя и не без некоторых национальных особенностей. Дело в том, что конфуцианство, распространенное в Китае, требовало уважения и лояльности прежде всего к родителям, к семье. В японском же конфуцианстве был сделан акцент на безусловной верности господину, сюзерену, своему даймё, сёгуну даже в ущерб интересам собственной семьи. Древние японские традиции самопожертвования и беззаветной верности под влиянием неоконфуцианских идей превратились в общепринятый кодекс социального поведения, в этическую систему, нашедшую ярчайшее выражение в кодексе самурайской чести Бусидо (Путь воина).

 

Между тем численность населения Японии достигла примерно 30 млн. человек. 7 процентов от этого числа составляли самураи. Остальное приходилось на крестьянство, ремесленников и купцов. Но если в первые годы эпохи Токугава социальные различия между сословиями были огромны и все ключевые посты в стране занимали исключительно представители самурайства, то с течением времени постепенно стало возрастать влияние горожан (третьего и четвертого сословий). Бурно росли призамковые города. В XVIII веке население Эдо достигло 1 млн. человек, сделав столицу сёгуната самым крупным для того времени городом в мире. Крупные торговые дома набирали силу, снабжая деньгами постоянно испытывавших нужду в средствах чиновников сёгуната и даймё.

 

С ростом экономического влияния горожан расцветали и новые формы искусства и культуры, ориентированные на вкусы этого сословия. Вошли в моду ксилогравюры с изображениями городских пейзажей, местных красавиц-гейш, жанровых зарисовок. В литературе прославились писатель Ихара Сайкаку и поэт Мацуо Басё. Огромную популярность приобрели спектакли театра Кабуки. Расцвет городской культуры особенно ярко проявился в эпоху Гэнроку (по имени императора, находившегося на троне в 1688-1703 гг.). По времени это совпало с правлением пятого сёгуна из дома Токугава - Цунаёси.

 

Актеры театра Кабуки. Рисунок Киёнобу, 1720 г.

 

Актеры театра Кабуки. Гравюра Ёситаки Утагава, 1864 г.

 

Правление клана Токугава продолжалось вплоть до 15 сёгуна Ёсинобу (Кэйки), который был свергнут в результате гражданской войны 1866-1868 гг. ("реставрация Мэйдзи"). Токугава Ёсинобу  стал последним сёгуном в истории Японии. Завершилась эпоха Эдо, а вслед за ней вскоре завершилась и эпоха самураев.

 

журнал "Япония Сегодня"

http://www.japantoday.ru/japanaz/ee3.shtml