ЗАПИСИ О ЧУДЕСАХ В РАЗНЫХ ПРОВИНЦИЯХ,

УВИДЕННЫХ И УСЛЫШАННЫХ В ПОРУ ПАЛОМНИЧЕСТВА В ИСЭ В ГОДЫ КЭЙО

КЭЙО ИСЭ ОКАГЭ КЭНБУН СЁКОКУ ФУСИГИ-НО ХИКАЭ

Картины бренного мира. Книга 2.

Увиденное и услышанное о паломничестве в Исэ.

Часть I

Фрагмент 1 1

Прежде всего следует сказать следующее: внешний храм в Исэ — великий храм Тоёукэ посвящен богу Амэ-но ми-нака нуси, то есть Кунитокотати-но микото 2, который является великим богом-основателем нашего государства. Так что есть резон, [в том], что люди совершают паломничество в сей храм из чувства благоговения. Внутренний же храм является семейным мавзолеем [родоначальницы 3 семейства] сына Неба. Посему простолюдинам это не место для посещений и молитв. Так что до недавних времен это [паломничество во внутренний храм в Исэ] запрещалось. Однако, быть может, из-за того, что божья воля состоит том чтобы облагодетельствовать весь простой люд, если даже [из-за этого] божьи храмы покроются пылью, с каждым днем проявлялось все новое божье благоволение, что внушало людям глубокое уважение к нему [храму]. Даже из далеких земель кое-кто тайком паломничал, а позднее люди стали в открытую как сейчас, совершать паломничество. [109]

До меня дошло, что в смутные времена паломничества [в Исэ] еще не было. По той, видно, причине, что тогда, как ни хотелось [совершать паломничество], не было к тому никакой возможности. Все началось с наступлением нынешней эры правления страной 4.

Это выглядело, как описывается ниже, так, будто вся Поднебесная в одночасье пришла в движение и направилась в паломничество в Исэ. За последние дни многие поговаривали, что, мол, это снова непременно случится именно в следующем году, в год Зайца (1831), так как сей год будет 61-й после паломничества годов Мэйва 5. Но уже с середины первого месяца нынешнего года (1830) всколыхнулось все с востока от заставы 6 и множество людей двинулось в паломничество. Дорога была запружена толпами вплоть до Минакути в Оми так, что они мешали прохожим. Об этом мне рассказывали люди из той местности. Между тем до конца третьей луны еще не было разговоров о начале очередного паломничества, но после того, как вся провинция Ава 7 всколыхнулась, в стране поднялся великий шум по поводу того, что вот, мол, оно началось…

Мне сдается, что недавно, в год Крысы (1828), одно за другим являлись разного рода злосчастные знамения в небе и на земле в разных провинциях — сначала в Цукуси, а затем в Коси и провинциях, расположенных к востоку от заставы. В прошлом году (1829) в Эдо возник большой пожар, который принес людям бедствия. От каждого стихийного бедствия люди гибли сотнями тысяч, а те, кто, к счастью, избежал погибели, также пострадали, и все они, без исключения, стали взывать к богу. И в других провинциях, где все было спокойно и благополучно, известия о сих потрясениях не могли оставить людей равнодушными. Каждым, кто радуется спокойной [доселе] жизни и желает себе ее навеки, естественно, овладевает потребность вознести молитвы богу и испросить милосердия. Между тем прошлый год был урожайным, и в Исэ состоялось переселение божеств во вновь отстроенные храмы, как мне думается, потому, что приблизился долгожданный год паломничества.

[Очередной] год паломничества приходится на будущий год, год Зайца. Но это дело началось уже сейчас, раньше срока. Это, видно, можно объяснить тем, что в текущем году выдался в третьей луне повторный месяц и у народа оказалось много свободного времени.

Фрагмент 2 8

Уже 10 лет тому назад поговаривали, что, мол, в будущем году, в год Зайца, снова будет паломничество [в Исэ], так как сей год придется на 61-й после [года] паломничества в пору Мэйва [1771]. Но не верилось, что в наше время такое может иметь место.

Однако еще до наступления года Зайца, [уже в текущем году], в середине третьей луны, в месяц Тигра, в провинции Ава появились разного рода удивительные и добрые знамения, а в некоторых местах низошли [с неба] амулеты.

Были случаи, когда дети шести-семи лет, сговорившись между собой, без разрешения родителей совершали паломничество. Например, один шестилетний мальчонка стал то и дело исчезать из дому. Родители крепко ругали [его за это] и запрещали [отлучки из дома], но он не слушался. Тогда его привязали к столбу дома и оставили так. Затем увидели, что ребенок незаметно высвободился, а на его месте оказался амулет, привязанный к столбу 9. Так что и родители пустились в паломничество вслед за ребенком. Или, как рассказывали, один восьмилетний мальчик как-то вышел из дому, и след его простыл. Спустя некоторое время он возвратился домой. Родители спросили: “Что с тобой [было]?” Ребенок ответил; “[Я] вместе с чужим дядей паломничал в Исэ на белом коне”. А в ответ на вопрос, где же сейчас тот дядя, ребенок рассказал: “Дядя проводил меня до ворот и расстался со мною, заметив: "Вот твой дом. Иди домой один". А коня он оставил привязанным к ограде”. [Родителям] все это показалось странным, они пошли [к ограде] и увидели, что на ограде висит амулет великого божьего храма. Слухи обо всем этом стали громкими, вся провинция зашевелилась: люди стали самовольно покидать свои места с черпаком в руке 10 и с соломенной шляпой, на [110] которой были начертаны иероглифы с названием провинции и личным именем [паломника], а также слова: “Паломник, идущий в великий божий храм”. [На всем пути следования] местные зажиточные люди оказывали им посильное вспомоществование по своим средствам — деньгами, кормежкой или паромами на переправах 11. Вслед за этим пришли в движение провинции Кисю и Сэнсю. Примерно с 27-го дня они начали собираться толпами в Наниве 12, и число их достигло нескольких десятков тысяч. И в Наниве 2-го и 3-го дня повторной третьей луны там и сям низошли [с неба] амулеты, и воодушевленные [этим] люди стали устраивать для паломников ночлег, выносить на улицу для оказания вспомоществования всякую всячину кто во что горазд.

Сим образом, и стар и млад вместе с детьми и внуками, а некоторые [всей семьей], закрыв свои дома, самочинно отправились в Исэ. Служанки бросали работу у мойки на кухне, а те, которые промывали рис у колодца, бросали все тут же и пускались в паломничество кто в чем был одет. Таких становилось много, и каждый из их хозяев стал чувствовать неудобство [от сего].

Во 2-й и 3-й день месяца особенно участились случаи нисшествия амулетов. Сначала [амулет] нисшел на улице Мацуя. В его честь устроили домашний алтарь, и на нем поставили священное вино. Тут же собралось великое множество людей, пожелавших поглядеть на это. (Примеч. авт. — Кое-где поднялась шумиха по поводу того, что якобы с неба нисшел золотой гохэй 13 и стрела с белыми перьями 14). С этого времени [амулеты] стали нисходить повсюду. Поблизости [от того места, где проживает автор] это случилось в двух местах — в усадьбе Идзумо и в переулке Сирако, а также во втором квартале Эдо-бори, в посаде корзинщиков; и в этих местах возникло столпотворение.

Мне рассказывали, что вблизи Дотон-бори нисшел амулет, который был привязан к нити, а к другому ее концу был прикреплен кусочек абура-агэ 15. Рассказывали также, что [находились] злоумышленники, которые привязывали к одному концу нити рыбьи внутренности, а к другому — амулет и забрасывали все на крышу [какого-либо] дома. А там уже коршун, ворона или какая другая птица взяв это в клюв, унесет и сбросит с неба [несъедобный амулет] 16. И говорят еще, что уже схвачены были два-три человека, содеявшие подобное.

Ввиду всего этого управа бугё издала сначала устное, а затем и письменное распоряжение о том, что хозяин дома, на который низойдет амулет, обязан немедленно доложить о сем в управу.

Фрагмент 3 17

И еще. Воспользовавшись случаем, представившимся в связи с паломничеством, бедняки, [пришедшие] из разных провинций, бродят по всему городу Ocака получая подаяния [наравне с паломниками], тем кормясь и останавливаясь на ночлег в разных приютах для паломников. Таких было особенно много из Кисю и Сэнсю. Поначалу в приютах для паломников их оставляли [переночевать], не зная, кто эти люди. Но потом, разобравшись в этом деле, так как всякий день толпами приходили одни и те же лица, перестали давать приют тем, кто приходил из этих двух провинций. При сём ссылались на то, что город не расположен на путях из Кисю и Сэисю в Исэ и нет никакой надобности делать такой большой крюк, заходя в город. Кроме того, хинин 18, нищие и им подобные собирали вспомоществование, маскируясь под паломников. Однако позднее власти строго расследовали это дело и запретили им это.

Фрагмент 4 19

Видя, что вся провинция Ава сдвинулась с мест и началось самочинное паломничество в Исэ, зашевелились люди и в местности Нада в Хёго. Кое-кто самовольно отправился паломничать. Но в Нада живут сплошь одни буддисты секты “Дзёдо синсю”, и семейные храмы предков уже давно наложили строгий запрет на устройство в домах синтоистских алтарей 20, а после прошлогоднего инцидента с христианами 21 этот запрет еще более ужесточился. Так что буддистские храмы строго [111] воспретили своим верующим самовольно участвовать в паломничестве [в Исэ]. Однако, не вняв запрету, люди исподволь стали совершать паломничество, о чем местными храмами было доложено в главный храм, который послал своего представителя-бонзу на место. Тот стал препятствовать [паломничеству], ссылаясь на приказ главного храма, отчего все сильно возмутились и стали выражать свой протест в таких словах: “Страна наша — божественная. И среди всех храмов великий божий храм в Исэ отмечен особой божьей благодатью, в которую верит вся Поднебесная. Тем не менее устанавливают подобный запрет. В недавнем прошлом нас заставили убрать в домах синтоистские алтари и сломать синтоистский храм, за что бог наказал нас сожжением буддийского храма, а в 4-й день текущей луны [повторный третьей луны] сгорел заготовленный лес. Так давайте изобьем того бонзу до смерти и скорее прикончим его!” И тут парни всей округи Нада подняли такой шум, что бонза-посланник еле ноги унес.

Фрагмент 5 22

…Около 20-го дня повторной [третьей] луны мимо ворот моего дома проходили две женщины, которые возвращались после посещения храмов. Видно, они позволили себе изменить своим мужьям. Так, они шли, громко и со злостью разговаривая меж собой и выбалтывая такие слова: “После самовольного паломничества противно снова увидеть рожу своего муженька, да и малого сынка охота бросить!” Вот, подумалось мне, до какой неблагопристойности могут докатиться эти женщины! Полагаю, что с любой может случиться нечто подобное!

А в местечке Роккэн 23 одна молодая женщина, взявшаяся неизвестно из какой провинции и, видно, сошедшая с ума, стояла на улице, раскрыв кимоно и заголив свой перед, как бы приглашая сим: “Берите это от меня. Люди вспомоществуют паломникам кто чем может, а у меня нет ничего, кроме этого...” Местный чиновник попытался было уговорить [эту] женщину, чтобы она прекратила [сие безобразие], но, как мне рассказывали, она не послушалась и не тронулась с места. (Примеч. авт. — Трудно сказать, почему эта женщина вела себя таким образом: либо это проститутка, которая стала умалишенной, либо это женщина, которая имеет свои особые взгляды и [таким своеобразным способом] выражает протест всему миру. Так или иначе, мне кажется, что в самом слове сэгё 24 есть какие-то странные изъяны. Так что я решил записать и этот случай).

Фрагмент 6 25

В конце пятой луны человек из города Минакути, что в провинции Госю 26 рассказал мне, что по дороге 27 до сих пор идут толпы паломников, хотя их [заметно] поубавилось с того времени, когда поначалу они кишмя кишели. Он же рассказал мне, что по случаю нынешнего паломничества не только гостиницы и ночлежки, но и все торговцы, даже носильщики и иные работники заработали очень много денег. У подножья горы Судзусика, на реке Тамура, есть мост, так там берут по 3 мона с каждого, кто по сему мосту переходит с одного берега на другой. По случаю нынешнего паломничества пришлось нанять много людей чтобы взимать [эту] плату, и за короткое время после выплаты пошлины местному князю и оплаты нанятых работников выручили 300 [рё] золотом.

Этот мост сдается в аренду [десяти] подрядчикам на срок в 10 лет, причем каждый из десяти подрядчиков арендует мост в течение одного года. И если за короткий срок, в самое бойкое время, они выручили 300 рё чистоганом — после выплаты поденщикам суммы в 50 рё, уплаты пошлины [князю] и покрытия разных других расходов, то трудно даже представить себе, как много денег они заработали до сих пор. Ведь потоки паломников и поныне не прекращаются. По одному этому случаю можно представить себе, сколь неслыханны барыши хозяев гостиниц и ночлежек, разного рода торговцев и иных работников. Однако [говорят, что] в последнее время во всех этих гостиницах и ночлежках люди слегли от заболеваний и нет ни единого человека, кто не стал бы [там] больным. Это вполне правдоподобно так как они и днем и ночью принимали [паломников] на ночевку, работали из последних сил… [112]

Фрагмент 7 28

Исэя Кюбэ из посада Комэя, рисоторговец, ходил в Исэ и возвратился в первый день девятой луны. По его словам, нынче паломников стало поменьше по сравнению с недавним прошлым, но идут они беспрерывно. Их особенно много из провинций Энсю и Синсю 29. Накануне праздника Бон 30 [служители храмов] рассортировали всю бумагу, в которую были обернуты монеты, брошенные паломниками с весны в ящики для пожертвований. Все целые листки бумаги они отложили, а неполные, из которых можно отрезать половинные листы или же одну треть листа, они отобрали и продали. [Говорят, будто] от сей продажи внутренний и внешний храмы выручили [каждый] по 350 рё золотом.

Фрагмент 8 31

В этом году вслед за началом паломничества произошли землетрясения в Киото и стихийные бедствия в разных провинциях. Однако, как люди говорят, все это не помешало вырастить хороший урожай риса. Правда, в провинции Осю 32 урожай несколько хуже, что, однако же, никак не могло привести к острой нехватке риса в стране. Но, несмотря на это, установились очень высокие цены на рис нового урожая, поступающий из разных мест [в Осаку]. Цена на белый, рис подскочила до 105 или 106 мон за 1 сё. У дома Касимая Хисаэмона 33 на улице Тамамидзу и у одного пустующего дома на улице Гофуку появились расклеенные бумаги со следующим обращением: “Поступило много риса нового урожая, и нет никаких резонов для такой дороговизны. А все дело в том, что денежные люди дали деньги взаймы в [городские княжеские] усадьбы 34 [в залог] под рис нового урожая. Если отныне отменить эти сделки, то цены на рис снизятся. А если и впредь кто-либо вознамерится давать деньги взаймы [в залог] под рисовые векселя, то его дом надлежит разрушить!” Говорят, что при сём была подпись: “Бедствующий и страдающий люд” 35. Обо всем этом я слышал от Кацусуке из дома Касимая. В самом деле, в этом году нет причин для высоких цен на рис. Полагаю, что сие происходит оттого, что пресловутая банда шкурников в Додзима 36 бессовестно наживается.

Фрагмент 9 37

В [провинциях] Ямато и Кавати год нынче выдался очень урожайный. За последние годы не было такого хорошего, как в этом году, урожая цветков бэнибаны 38. Неизвестно, кто первым сказал это, но люди заговорили: “Жители Киото скаредничали и худо вспомоществовали паломникам. Потому-то их так трясло сильное землетрясение. Это, надо думать, была божья кара! А в Ямато и Кавати хорошо позаботились о богомольцах, и за то бог ниспослал [им] благодать. Так давайте же танцевать и плясать!” Вот так, невесть откуда, началось великое веселье. Человек по тридцать или по пятьдесят, собравшись вместе, начали шествие с танцами и плясками, которое распространилось по всей земле этих провинций и вызвало большой шум и волнения. Днем и ночью без разбору, стар и млад одинаково, по двое-трое суток кряду, ночуя [где придется], в разных местах, стали ходить по округе с танцами и плясками. Манера исполнения подобных танцев была введена бродячими актерами ганнин бодзу 39, и потому эти танцы похожи на ганнин-одори. Вместе с тем они смахивают на сумиёси-одори 40 — [танцующие], подбадривая [друг друга], играют на сямисэне, бубнах и бьют в литавры, а [некоторые участники шествия] ходят под зонтами.

В двух ли южнее Яваты есть деревня Ямато-утисато 41, а старосту деревни, которого я знаю, зовут Минами Сюсукэ. Так вот, тут живут человек 700 селян, и все они до единого включились в веселое шествие: они приготовили золотой гохэй, потратив на это [большие] деньги — 250 мон! — и начали ходить с этим святым знаком с танцами и плясками, под музыку и пение. Они веселились так, нисколько не заботясь об уплате подати. Когда же у них отобрали святой знак, они тут же изготовили из толстой бумаги новый. Так что [чиновникам] снова пришлось отобрать гохэй, а вместе с ним и музыкальные инструменты. Это было [113] в некий день в час Обезьяны (в 4 часа пополудни. — Ю. Р.), однако уже в час Курицы (в 6 часов пополудни. — Ю. Р.) вновь, как ни в чем не бывало, зашумела музыка и начались танцы и пляски. Говорят, что [селяне] послали нарочного в Киото за новыми музыкальными инструментами, а затем, рассудив, что им придется ждать его возвращения слишком долго, собрали [нужный набор инструментов] в Фусими. Видя, что события разворачиваются таким образом, староста деревни и тосиёри 42 отправили своего представителя, чтобы уговорить [селян] прекратить [веселье]. Но тот даже не думал возвратиться и присоединился к танцующим. Даже тогда, когда местный дзито 43 послал чиновников, которые сделали им строгое внушение, [разошедшиеся селяне] не стали слушаться.

Фрагмент 10 44

И еще. В местечке Таварамото, являющемся владением дома Ода, вышло распоряжение, которое гласило: “Возбраняются окагэ-одори — танцы и пляски во славу божеств. А если кто посмеет устраивать подобное, то зачинщиков надлежит арестовать и строго наказать!” В ответ на такой запрет все как один поднялись с мест, из каждого дома все до единого вышли на улицу и устроили совместно большой праздник с танцами, шествуя по всей округе и поговаривая при этом: “Пусть строго накажут всех до единого, кто живет в [сем] владении. Тогда никого не останется!” И, как мне рассказывали, дзито ничего не мог предпринять против них. А в местечке Ягю было издано такое распоряжение, что, мол, окагэ-одори — это дело хорошее, надо танцевать и плясать вдосталь. Но сие разрешается делать лишь по одному человеку из каждого дома. Оказалось, что это распоряжение хорошо соблюдалось…

Фрагмент 11 45

Близ Макиката 46 расположена деревня Накао, и насчитывает она свыше 130 дворов. Так вот [в этой деревне] распространились слухи, неизвестно, кто их распустил, что, дескать, “у того, кто не танцевал, вся семья померла от заразы, да и дом того человека сгорел”. А в близлежащих деревнях окагэ-одори были уже в разгаре. Тогда [селяне деревни Накао] решили: “Если уж дело обстоит так, то [и мы] будем танцевать и плясать!” [Люди] сложились вскладчину, по 20 моммэ 47 с каждого, сшили все одинаковые халаты из грубой холстины, крашенной в пунцовый цвет, и в таком одеянии собрались у храма бога-хранителя деревни в 7-м часу до рассвета (в 4 часа утра. — Ю. Р.), забили в барабаны, и по этому сигналу все сварили рис. По второму барабанному бою все собрались вместе, а на рассвете, по третьему сигналу барабанного боя, начали танец одори, который длился-таки около 30 дней, переходя из одного места в другое. А когда пришло время полной выплаты подати, [эти люди] стали спорить и настаивать, чтобы им уменьшили выплату на 3 то с каждого коку, и в конце концов им удалось добиться снижения размера подати на 1 то с каждого коку [на 1/10] 48. Однако все поиздержались из-за веселья с танцами (примеч. авт. — Говорят, что каждый истратил деньгами более 2 рё), и пришлось влезть в долги, чтобы кое-как собрать нужную сумму и выплатить подать 49. Но у многих не было ни единого медяка, чтобы в конце года рассчитаться с лавочниками за взятые в долг товары. И тогда порешили: “Не должен платить никто! А если кто-либо вздумает расплатиться с кредиторами-лавочниками, то пусть тогда он расплачивается за всю деревню!” Так что, если у кого-то и были кое-какие прибереженные денежки, все же никто не посмел заплатить ни единого медяка. Посему торговцы поголовно оказались в весьма затруднительном положении. [114]

Записи о чудесах в разных провинциях, увиденных и услышанных в пору паломничества в Исэ в годы Кэйо

Фрагмент 1 50

Во второй декаде восьмой луны в третий год Кэйо, в год Зайца, в трех провинциях — Бисю, Сансю 51 и Энсю — с неба низошли амулеты, или гохэй, двух великих божьих храмов в честь первородителей всего сущего в небе и на земле, а также божеств различных земель. [Низошли] также амулеты [храма] Акиба 52 или амулеты бодисатвы-целителя душ и других божеств. Я воспринял эти слухи с удивлением. Тем временем, в начале десятой луны, до меня дошло, что амулет великого божьего храма Тоёукэ нисшел на дамбу у верхней переправы на реке Миякава. Затем амулеты снизошли в городке Танака, после чего нисшествие амулетов имело место каждый день, один случай за другим, в городках Ямада, Кавасаки Фунаэ, Фуруити и Удзи 53. И еще. В городке Кавасаки в дом некоего жителя по имени Кита низошли фигурки [бога богатства] Дайкоку и Хируко [Эбису, бог богатства и торговли] — всего три фигурки. А в городке Фунаэ в дом семьи Мамия низошла [с неба] одиннадцатиликая Каннон, [богиня милосердия], в честь которой сооружен храм Сэнсодзи у горы Конрёяма в Эдо 54. Кстати, прежде я неоднократно слышал, что фигурка богини Каннон имеет 1 сун и 8 бу 55 в высоту. Мне казалось слишком странным (появление этой фигурки в частном доме). Я отправился поклониться ей и удостоверился, что тут всё — честь по чести. В один и тот же день вместе [с фигуркой богини] нисшел также один амулет с изображением богини в сопровождении тринадцати мелких медяшек эйраку цухо 56. Накануне моего посещения, около 7-го часа (четыре часа утра. — Ю. Р.) данная богиня Каннон скрылась неизвестно куда. Собрались соседи из окрестности и искали повсюду, но так и не смогли узнать, куда она исчезла. Все были озадачены этим, однако утром следующего дня она вновь явилась на прежнем месте. Обо всем этом я слышал собственными ушами в упомянутом выше доме Мамия.

Фрагмент 2 57

...В эти дни в округе Кавасаки, например в городке Таэми, хозяева лавок прекратили работу на четыре-пять дней по случаю нисшествия [с неба амулетов], поставили перед своими домами бочки со святым сакэ и занимались только тем что угощали прохожих этим питьем. А работники их да их дочери со служанками днем и ночью играли на разных инструментах. Во всем городке стар и млад мужчины и женщины подняли шум и гам, напевая при сем широко распространенную песенку с такими вот словами: “Заклей-ка, милая, ты перед свой бумажечкой. Ну а отклеится — наклеишь еще раз! Какая разница... Ну эка важность! Нам радость божьей милостью дана!” Иные мужчины, набеливши лица, превращались в женщин, а женщины принимали облик мужчин. Даже старухи, намазав себе лица черной тушью, обращались в молодух. Иные же маскировались под разных оборотней. И все танцуют и пляшут, не вспоминая ни о корысти, ни о добродетели. Только танцуют и пляшут с присказкой: “Ну эка важность!” Каждый день у обоих храмов творится великое столпотворение — толпы паломников идут в разнообразных нарядах и одеяниях или же, наоборот, в одинаковых одеждах.

Фрагмент 3 58

В эти дни в округе Ямада целые городки выглядят [необычно], как, например, во время провоза леса для сооружения новых храмов [в Исэ] каждые 20 лет. Идут паломники в одинаковом одеянии или в костюмах персонажей спектаклей, с разными декорациями. Есть среди них разные группы, вычурно паясничающие, как им вздумается.

Была среди таких одна паломница лет под 35 в сопровождении женщины, нарядившейся придворной фрейлиной, которая несла на руках одежду хозяйки. Сама же дама была совершенно нагая, даже без набедренной повязки, зато ее [115] голову украшали дорогие диадема и заколки, общая стоимость которых составила бы, наверно, 300 рё. Под звуки популярной нынче песни она заклеивала свой перед бумажкой на ходу. Это был перл паясничанья! На сей счет были суды-пересуды. Поговаривали, что эта дама была дочерью князя из замка Тоба, что в провинции Сима 59.

Паломники разбрасывали очень много медяков. Говорят, что нищие собирали за день по 2 капа каждый 60. Нищие тоже разбрасывали подобранные ими медяки, не вспоминая ни о корысти, ни о добродетели. И еще. В эти дни они осаждали гостиницы в городе Фуруити, в грязных обутках ступали прямо в комнаты на татами 61, поднимая шум и галдеж, выкрикивая то и дело: “Ну эка важность!” Между прочим, они при сем также разбрасывали собранные медяки.

Фрагмент 4 62

В эти дни, когда настала вторая декада двенадцатой луны, паломничество несколько поутихло. Между прочим, по слухам, бывшим в хождении в десятой луне, в Эдо и Йокохаме день за днем с неба падали камни, а на медный дом, в котором проживает некая важная заморская персона, с неба свалилась глыба весом в 8—10 кан, и все чужеземцы были охвачены страхом перед [нашей] божественной страной 63. И еще. У всех на устах — разговор о том, что на рейде в гавани Йокохамы посреди морских волн поднялась суша с огромной горой и заморским судам не стало возможности ни заходить, ни выходить [из гавани]. [Так что] чужеземцы, охваченные страхом перед нашей божественной страной, со временем уберутся восвояси в свои заморские земли.

(пер. Ю. М. Рю)

Текст воспроизведен по изданию: Народные движения "Окагэ Маири (1830) и "Эдзя Най-ка !" в Японии (1867) // Народы Азии и Африки, № 1. 1987

© текст - Рю Ю. М. 1987

© сетевая версия - Тhietmar. 200 5
© OCR - Михайлова Н. 2005
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Народы Азии и Африки. 1987