Библиотека сайта XIII век

АЛЕССАНДРО ВАЛИНЬЯНО

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ И ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЯ ПО ПОВОДУ ОБЫЧАЕВ И КАТАГИ (НРАВОВ), РАСПРОСТРАНЕННЫХ В ЯПОНИИ

IL CEREMONIALE PER IMISSIONARI DEL GIAPONNE. - ADVERTIMENTOS E AVISOS ACERCA DOS COSTUMES E CATANGUES DO JAPAO

Как известно, одной из первых попыток активного взаимодействия западной и восточной культур является так называемое "христианское столетие" в Японии (1549-1614). Это также и первый со времен Марко Поло (1254-1323?) контакт между европейцами и японцами, после которого осталось множество самых разных документов - писем, исторических и религиозных трактатов, лингвистических работ, словарей, принадлежащих перу участников и авторов тех событий, - как с европейской, так и с японской стороны.

Первыми в Японию приплыли португальские торговцы. Это произошло в 1542 г. (по некоторым данным - в 1543 г.). К тому времени они уже около 30 лет бороздили моря у южного и северного побережья Китая. Случайно натолкнувшись на Японские острова, португальцы обрели в лице их населения чрезвычайно выгодного торгового партнера на несколько десятилетий вперед. Основным наименованием среди ввозимых в Японию товаров на всем протяжении "христианского столетия" оставался китайский шелк, который обменивался на серебро, пользовавшееся огромным спросом в Китае. Росту торговых отношений между португальскими купцами и японцами способствовал разрыв к тому времени всяких, в том числе и торговых, отношений с Китаем, окончательно оформившийся к 1563 г. 1 Однако практически в течение всего рассматриваемого периода европейскую культуру на островах "представляли" в основном священники-иезуиты, в большинстве португальцы, но были также испанцы и итальянцы. Потому и началом "христианского века" принято считать август 1549 г. - дату высадки первого католического миссионера в провинции Сацума. Этим миссионером был св. падре Франсиско Шавьер (1506-1552) 2. Вдохновленные первыми результатами распространения христианства, за ним последовали и другие. Многие из них, выполняя свою миссию "христианизации варварской страны", в конечном счете способствовали, хотя и в ограниченном виде, обмену культурной информацией между двумя цивилизациями.

Алессандро Валиньяно (1539-1606) 3 был одним из них. По словам другого падре -Луиса Фройса (1532-1597) 4, известного как автор пятитомной "Истории Японии", это был человек "очень образованный, знал много языков и обладал многими добродетелями, один из самых выдающихся людей ордена, когда-либо побывавших в Азии" 5.

Родился Валиньяно в знатной семье в местечке Киети под Неаполем. Перед тем, как был принят в орден иезуитов в 1566 г., он изучал право в университете Падуа. С самого начала Валиньяно была уготована блестящая карьера: уже в 1573 г., т.е. спустя всего семь лет со дня вступления в орден, высочайшим разрешением Генерала ордена Эверарда Меркуриана ему было позволено принять четвертый обет и получить священство, и это при том, что не менее выдающимся коллегам Валиньяно, таким, как св. Алонсо Родригес (1538-1617) 6, пришлось ждать этого момента около 20 лет. В сентябре того же года Валиньяно был назначен на Дальний Восток в должности Генерала-викария и куратора 7 Восточной Индии 8.

Валиньяно прибыл в Гоа в 1574 г. Всего в Японии он побывал трижды. Первый приезд Валиньяно (с июля 1579 г.) сопровождался чрезвычайно активной его деятельностью. За два с лишним года им были открыты школа для послушников в Усуки [118] (префектура Оита), семинарии в Арима (префектура Нагасаки) и Адзути (префектура Сига) и колледж в Фунай (наст. Оита, префектура Оита); он получил аудиенцию и радушный прием у Ода Нобунага (1534—1582) 9 и организовал первое посольство, состоящее из четырех японских юношей, родственников христианских даймё 10 провинций Бунго (наст. Оита), Арима и Омура (префектура Нагасаки), в Европу 11. Во второй приезд, продлившийся с июля 1590 по октябрь 1592 г., он был принят Тоётоми Хидэёси (1536-1598) 12 и смог окончательно уладить конфликт, возникший в результате изданного Хидэёси 24 июля 1587 г. указа о высылке всех священников из Японии в двадцатидневный срок. Третий, последний и самый продолжительный, визит (с августа 1598 по октябрь 1603 г.) позволил Валиньяно увидеть воочию плоды начатой им в свой первый приезд политики.

Именно с деятельностью Валиньяно связаны выработка и формирование единой и принципиально новой политики миссии в Японии. Дело в том, что японская миссия изначально подчинялась Провинциалу 13 Индии, в силу чего используемые иезуитами методы и стиль поведения были теми же, что и практикуемые в Индии, а они часто не отличались утонченностью и терпимостью. Так, многие из иезуитов жаловались на то, что не могут так же, как и в отношении других азиатских христиан, применять в отношении японских христиан телесные наказания за проступки по причине обостренного чувства собственного достоинства последних 14.

Кроме этого, падре Франсиско Кабрал (1533-1609), к приезду Валиньяно занимавший пост Главы миссии, до своего назначения в Японию в 1570 г., был наставником послушников, проповедником и ректором в Басаиме (Индия). Это был человек весьма аскетичный и фанатично боровшийся с язычеством во имя Господа - настоящий солдат Церкви. Вряд ли в его представлениях Япония отличалась от любой другой нехристианской страны. Он прибыл с твердым намерением собрать как можно больший, как говорили иезуиты, "урожай душ" и был достаточно прямолинеен и настойчив в этом намерении. Его мало интересовала внешняя сторона дела вообще, не говоря уже о таких тонкостях, каким является японский этикет, к которому он относился с холодным презрением, как к любому языческому ритуалу. Как говорил Дж. Элисон, римлянин вел себя так, будто он находился в Риме 15. В этой связи показательно, что свою деятельность на посту Главы миссии Франсиско Кабрал начал с того, что в соответствии с распоряжением Провинциала Индии запретил предписанное сословным этикетом ношение шелковой одежды для священников и додзюку 16, посчитав это излишней роскошью, и, невзирая на последствия, обязал всех носить простую хлопчатобумажную сутану черного цвета, как это было принято в Индии или в Европе 17.

Такое пренебрежительное отношение к нормам традиционного японского этикета в сочетании с недостаточной чистоплотностью европейских священников в быту, их суровостью, порой граничащей с грубостью, их кулинарными привычками и, наконец, просто сильно отличающимся фенотипом, привело к тому, что именно они, всегда считавшиеся религиозной элитой, выглядели теперь в глазах японцев варварами и именовались намбандзин - "варварами, пришедшими с Юга". Все это, а также постоянные междоусобицы, потрясавшие страну, сильно осложняли жизнь миссионерам.

Валиньяно, как пишет Луис Фройс, "сразу же понял, как приходится жить нам в этих краях... будучи поставленными перед необходимостью постоянных переездов с места на место и со всех сторон окруженными смертельными опасностями... И еще падре понял, как необходимы нам были глубочайшие изменения во всем, что касалось и еды, и обычаев, и обихода, раз уж все было так противоположно и отлично от того, к чему мы привыкли в Европе" 18. Другими словами, он осознал необходимость создания такой концепции, которая учитывала бы не только политическую ситуацию, но и культурный контекст. И это представлялось весьма важным как для продолжения существования миссии и успеха дела, так и для начала специального изучения местной культуры. [119]

Приняв во внимание жесткую сословную структуру японского общества и осознав необходимость как можно быстрее в нее интегрироваться, Валиньяно первым делом определил в ней место христианских падре. В этом он нисколько не изменил свойственному европейцам чувству превосходства, без лишних сомнений объявив всех иезуитских священников равными по положению высшему буддийскому духовенству. В будущем как европейские торговцы и путешественники, так и сами японцы не раз будут пенять иезуитам на то, что они повели себя, мягко говоря, нескромно, требуя к себе почти королевского уважения 19.

Новая политика, не посягая на священные цели, была по форме интеграционной, а по сути сводилась к четырем основным направлениям: 1) строгое соблюдение принципа "сверху вниз"; 2) невмешательство во внутренние дела страны и сохранение "нейтралитета" любыми средствами; 3) адаптация к местным традициям и обычаям во всем, что касается повседневной жизни и общения; 4) воспитание собственно японского духовенства с целью укрепления позиций христианства.

Первое из них является традиционным для всей политики иезуитов, где бы они ни были. Будучи организацией в высшей степени элитарной, иезуиты, как известно, всегда стремились иметь дело исключительно с высшими слоями общества. Безграничная же преданность японцев своему господину, с самого начала так восхищавшая иезуитов, прекрасно вписывалась в рамки этого подхода. Они не без основания делали ставку на то, что обращение в христианство одного князя, обходившееся, кстати говоря, недешево, принимая во внимание стоимость подарков для его ублажения, гарантировало, что за ним последуют и все его родственники, а также слуги. Все это на первый взгляд сильно упрощало задачу миссионерам. Время, однако, показало, что со смертью главы семейства родные его в лучшем случае просто уходили из лона церкви, а в худшем становились ее ярыми противниками. Пример тому - Отомо Ёсимунэ - (1558-?), сын одного из самых близких друзей и покровителей церкви - Отомо Ёсисигэ (Сорин), правителя Бунго, отрекшийся от христианства и перешедший на сторону самураев, поддерживавших буддийских монахов 20.

Второе направление, с одной стороны, было продиктовано спецификой политической ситуации, а с другой - фактически демонстрировало хотя бы временный отказ от каких бы то ни было притязаний на политическую власть в Японии. Общеизвестно, что религиозные интересы католической церкви были тесно связаны с политическими интересами португальской и испанской корон и являлись частью единой экспансионистской политики. Валиньяно же прямо предупреждает священников о недопустимости не только оказывать какую-либо военную помощь, пусть даже и христианским даймё в междоусобных конфликтах, но и помогать им советом, "потому что это противоречит основам нашей религии и... способ, каким управляют в Японии, ее обычаи и катаги, как сильно отличается от правления христианских государей в Европе, что падре вряд ли смогут дать правильный совет, но легко могут впасть в заблуждение" 21.

Принципиально новыми являются третье и четвертое направления. Впервые за всю историю существования католической церкви европейским священникам предписывалось не только знать местные традиции, но и неукоснительно им следовать. И дело не только в том, что это являлось частью тонкой стратегии завоевания расположения и доверия японцев с целью их дальнейшего обращения в христианскую веру, но и в том, что, столкнувшись с цивилизацией, отличной от европейской, европейцы впервые вынуждены были официально признать если не ее равнозначность, то хотя бы ее право претендовать на равнозначность. Они с удивлением обнаружили, что непохожесть и варварство - не одно и то же. Валиньяно писал; "Различия в еде, одежде, ценностях, церемониях, языке, ведении хозяйства, способе ведения переговоров, лечении больных и раненых, обучении и воспитании детей и во всем другом так сильны, что невозможно ни описать, ни понять их. Во всем этом не было бы ничего [120] удивительного, если бы они были такими же, как и другие варварские народы. Однако более всего достойно удивления то, что они представляют как очень достойные и культурные люди во всех сферах" 22.

Более того, в качестве отдельного личного мнения в документах нередко высказывается мысль о превосходстве японцев над европейцами в некоторых сферах. Особенно часто с восхищением говорится о безукоризненной чистоте, соблюдаемой японцами буквально во всем. И не случайно одним из центральных требований, которые Валиньяно в рамках своей новой концепции предъявляет к падре, является соблюдение ими чистоты в быту и в приготовлении пищи.

Как следствие признания прав японцев на собственную культуру предстает решение начать воспитание местного, японского духовенства. Начало этому было положено Валиньяно в первый его приезд, когда он основал ряд учебных заведений, в которые принимались и японские юноши.

С целью скорейшего претворения в жизнь принципов новой политики Валиньяно в 1580 г. пишет трактат "Предупреждения и предостережения по поводу обычаев и катаги (нравов), распространенных в Японии". Фактически, это свод правил поведения для священников. На португальском языке он написал не случайно -большинство миссионеров были португальцами.

Луис Фройс, отчасти выразивший и официальную точку зрения, так оценивает появление трактата: "Оставил также Падре и наставления по поводу того, каким образом мы должны относиться к обычаям и церемониям, и о том, как принято вести себя в этих землях. Вещь весьма нужная для самих японцев, чтобы знали они, как жить в наших домах, и чтобы мы могли лучше с ними сосуществовать; потому как немаловажно, чтобы мы в их глазах были достойными уважения. Из-за того, что обычаи и церемонии этих земель так отличаются и даже противоположны принятым в Европе и до сих пор у нас не было предписаний насчет того, как мы должны себя вести в их отношении, помимо определенного замешательства, вызванного этой ситуацией, были и другие нежелательные следствия нашего незнания их обычаев и традиций, провоцирующие некоторые разногласия во взглядах и ограничивающие плодотворность наших усилий. Все это - из-за противоречий в их и наших обычаях. Он распорядился, чтобы мы во всем придерживались присущего японцам и принятого в Японии образа действий. Для этого он изложил некоторые предостережения, с помощью которых мы должны будем ознакомиться с обычаями и манерами поведения. И благодаря им, а также правилам, которые он нам оставил, чтобы хранились в каждом нашем доме и каждом приходе, чтобы достичь единообразия, а также благодаря их изучению возрастет во много раз сплоченность усилий среди нас и плоды и почитание святого закона среди японцев" 23.

Для нас этот текст может представлять интерес не только с точки зрения возможности проследить изменения в развитии политики католической церкви в азиатских странах. Наиболее интересной является заложенная в нем информация о церемониальном этикете, регламентировавшем повседневную жизнь средневекового японца, несмотря на то что в специально посвященных этим вопросам трудах других иезуитов, например в "Истории церкви в Японии" Жуана Родригеса 24, где детально описаны все нормы японского этикета, содержатся более полные сведения. Цель рассматриваемой нами работы заключается не в описании церемоний, а в размышлении над тем, как завоевать достойное место в структуре японского общества. Это размышление приводит автора к сравнительному сопоставлению культуры общения и быта японского синто-буддийского и христианского католического миров. И поскольку это сравнение - одна из первых попыток такого анализа, когда-либо осуществленная европейцами, а также поскольку автор был непосредственно знаком с предметом, то этот материал для нас приобретает особую ценность.

Перевод трактата выполнен по изданию: Alessandro Valignano. II ceremoniale per [121] imissionari del Giaponne. - Advertimentos e avisos acerca dos costumes e catangues do Japao. Rome, 1946. Приведенная здесь версия трактата публикуется частично в переводе (п. 1-2, 126-145), частично в изложении (п. 3-125, 146-159).

Текст воспроизведен по изданию: Трактат А. Валиньяно "Предупреждения и предостережения по поводу обычаев и катаги (нравов), распространенных в Японии" // Восток, № 4. 1998

© текст - Ким Э. Г. 1998

© сетевая версия - Тhietmar. 200 5
© OCR - Михайлова Н. 2005
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Восток. 1998